Если начинающий аквариумист спросит у меня совета, какую криптокорину ему завести, без каких-либо колебаний отвечу – криптокорину Вендта (Cryptocoryne wendtii). Это растение появилось в аквариумах раньше, чем получило научное название. Даже своим видовым эпитетом оно обязано простому аквариумисту, которым являлся немецкий писатель Альфред Вендт (Alfred Wendt, 1887–1958). Парадоксально, что описана народная криптокорина была лишь в 1958 г. голландцем Хенриком де Виттом (H. de Witt), в то время как большинство других ее родственников с острова Шри-Ланка получили свои названия еще в 19-м веке. Разнообразие природных форм криптокорины Вендта постоянно будоражило умы как простых аквариумистов, так и систематиков. Так Карл Ратай (K. Rataj) даже выделил 4 вариетета этого растения (var. jahnelii, var. krauteri, var. nana, и var. rubella), а в коммерческих предложениях наибольшую популярность получили формы “Mi Oya”, “Green Gecko” и др. При этом информация об особенностях природных биотопов криптокорины Вендта в литературе практически отсутствует. В настоящей статье я постараюсь устранить этот пробел.

Воображение – великая сила, способная по воле наших собственных желаний искажать реальность до неузнаваемости. Еще до своего первого посещения тропиков, я наивно полагал, что криптокорины растут почти в каждом азиатском ручье и даже в придорожных канавах. Достаточно лишь достичь этих райских мест, чтобы окунуться в мир, где аквариумные растения растут под ногами, куда бы ты не пошел. В действительности, оказалось, что газонная трава в тропических регионах мало отличается от отечественной, а найти криптокорину не легче, чем иголку в стоге сена.

Как это обычно бывает в тропиках, вечер наступил по расписанию, ровно в 6 часов. Ещё полчаса назад сквозь листья деревьев пробивались безжалостные ко всему живому солнечные лучи, трещали цикады, летали птицы, а на заборе небольшого отеля прыгали, не обращая ни на кого внимания, пальмовые белки. И вдруг, словно какой-то фокусник накрыл мир чёрной мантией, воцарилась тишина и мрак. Нарушали полное спокойствие лишь отдалённые огни небольших продуктовых палаток и всплески набегающих на берег волн Индийского океана.

Пауза продлилась недолго. Юго-западный муссон принёс очередную тучу, которая, как и сегодня утром, изверглась на “благословенную землю” тысячами тонн воды. Капли, ударяясь о крышу отеля, выбивали барабанную дробь, то замедляясь на короткое время, то пускаясь в стремительный и продолжительный галоп. Однако ни эти природные катаклизмы, ни связанные с ними не радужные перспективы грядущего дня не могли нарушить моего душевного покоя. Для меня путешествие было закончено. Сидя на террасе в плетёном кресле недалеко от океана, мыслями я был в глубине острова, в тени тропического леса, со своей любовью – криптокориной Твейтса (Cryptocoryne thwaitesii). Это была любовь с первого взгляда и возможно на всю жизнь. Мерцание красных и зелёных листьев среди перекатывающихся потоков воды будут сниться мне ещё долгие годы. Это чудо могло родиться только здесь – в дождевых лесах Шри-Ланки, месте, где много миллионов лет назад происходило образование удивительного по красоте минерала – турмалина. Возможно, именно от камня криптокорина Твейтса унаследовала это неповторимое сочетание красок и цветов.

“Самая причудливая, самая нелогичная страна из всех когда-либо существовавших! Земля парадоксальная, опровергающая законы природы! Ученый-ботаник Гримар имел полное основание сказать о ней: «Вот она, эта Австралия, какая-то пародия на мировые законы или, вернее сказать, вызов, брошенный в лицо остальному миру!»”

«Дети капитана Гранта», Жюль Верн

Как бы ни был зануден Паганель, его роль в знаменитом приключенческом романе огромна. Именно через него Жюль Верн сообщает читателю множество научно-популярной информации об экзотических странах, которые посетила экспедиция отважных англичан. В своем детстве, зачитываясь этой книжкой, я оказывался в совершенно сказочном мире, где все совсем по-другому – тут огромные зайцы носят своих детенышей в сумке на груди, у бобров вместо носа имеется утиный клюв, а деревья никогда не сбрасывают листьев. Я не мог тогда понять, что из всего этого является реальностью, а что - вымыслом. И лишь спустя более 20 лет я смог убедиться насколько точен в своих описаниях был французкий писатель.

Несмотря на нетипично теплую погоду, установившуюся в регионах Центральной России, затянувшаяся зима уже порядком надоела, и сердце требует тепла. К сожалению, не всегда жизненные обстоятельства позволяют все бросить и отправиться по его велению в теплые края. В такой ситуации остается лишь вспоминать какие-нибудь приятные моменты из прошлых путешествий, чем я сейчас и займусь.

Итак, сегодня мы отправимся на остров Шри-Ланка в национальный парк Васгамува (Wasgamuwa National Park). Эта природоохранная зона, расположенная в центральной части острова, является одним из крупнейших по площади цейлонских заповедников. К примеру, известная на весь мир Синхараджа (Sinharaja Forest Reserve) по этому показателю меньше в четыре раза! Наш интерес в посещении Васгамувы в основном заключался в попытке найти криптокорину Валкера (Cryptocoryne walkeri) в природе, а что из этого вышло, судить вам.

Сразу следует сказать, что наше знакомство с ихтиофауной острова Шри-Ланка оказалось несколько однобоким и неполноценным. Ежедневно, преследуя главную цель экспедиции – изучение биотопов криптокорин, мы исследовали лишь небольшие речки и каналы. В болотах или озерах со стоячей водой эти аквариумные растения в природе не растут. Тем не менее, обследовав лишь один тип водоемов, удалось поймать 23 вида пресноводных рыб! Ручьи оказались исключительно богаты представителями самых разнообразных семейств, среди которых есть как эндемики острова, так интродуцированные виды. Для ввоза живой рыбы с других континентов у ланкийцев было несколько причин. Во-первых, это декоративное и промысловое рыбоводство, а во-вторых, борьба с малярией и ее переносчиками – комарами.

Поскольку систематического и полного исследования видового разнообразия рыб не проводилось, в рамках данной заметки для общего знакомства я приведу лишь список выловленных видов, проиллюстрированный фотографиями и краткой информацией о параметрах биотопов.

“Годы бегут по траве и по снегу,
Словно по вечному расписанию.
И только одно не подвластно их бегу:
Наши воспоминания.”

Э. Асадов

К сожалению, будущее представляет собой огромную силу, и сопротивляться ему нет никакой возможности. Стрелки часов не остановить, круг за кругом они отдаляют нас от прошлого, а воспоминания неизбежно стираются. Мир чем-то похож на бушующий океан, а человек в нем всего лишь беспомощное создание, болтающееся на склоне волны. Никто не знает, что его ждет за гребнем огромной водной массы, но и способов отсрочить ее приближение не существует. Между тем, разбивающаяся о береговую линию волна не щадит никого и ничего, превращая все в однородный песок…

С момента нашего возвращения с Шри-Ланки прошло больше двух месяцев, и в голове уже витают планы будущих путешествий. Жребий пока не брошен, но очертания Индии, Австралии, Мадагаскара и Суматры все чаще приходят ко мне во снах. А значит, нужно спешить! Нужно срочно браться за перо и бумагу, чтобы придать своим воспоминаниям материальные черты, пока они не превратились в песок…

Своей очередной статьей я не хочу превзойти признанных систематиков криптокорин последних десятилетий Нильса Якобсена (1985) или Хендрика де Витта (1970), и уж тем более Адольфа Энглера (1920) или Одорадо Беккари (1865-1867). Все эти видные учёные приложили немало усилий к описанию криптокорин Борнео, их морфологии и особенностей природных биотопов. Хотя с тех времен стали известны новые виды, заниматься сухой систематикой в очередной раз не вижу большого смысла, а хочу всецело посвятить свой рассказ чувствам, впечатлениям и размышлениям путешественника, отправившегося в джунгли на поиски криптокорин.

Каждое растение имеет свой образ, который складывается из его внешнего вида, места происхождения и, самое главное, названия. Например, как вы себе представляете анубиас, названный в честь древнеегипетского божества, проводника в царство мертвых, Анубиса? Как по мне, так зная этимологию названия, при упоминании этого растения сразу начинаешь настраиваться на соответствующий лад. Вот уже и листья ланцетных анубиасов напоминают уши шакала, а медленные темпы роста указывают на то, что по ту сторону жизни уже и спешить некуда. Криптокорины, казалось бы, имеют не столь зловещее имя. Греческие слова kryptos («скрытый») и koryne («початок») говорят лишь о скрытом от глаз початке соцветия. И все бы хорошо, если бы не английское слово crypt – склеп. Как назло, вдоль дорог в малазийском штате Саравак присутствует огромное количество склепов и могил. Вне зависимости от вероисповедания жителей соседних деревень кладбища на Борнео располагаются на открытых пригорках вдоль дорог. Тут уж и одинокое соцветие криптокорины покажется горящей свечой за упокой. Вот такие дурные мысли посещали меня во время последней экспедиции в малазийскую часть острова Калимантан, одной из задач которой было изучение биотопов криптокорин.

“Hа комод забрался ёжик.

У него не видно ножек.

У него, такого злючки,

Hе причесаны колючки,

И никак не разберешь -

Щётка это или ёж?”

В. Катаев

Буцефаландру колючую (Bucephalandra akantha) в Annah Rais мы найти смогли (см. часть 1), а сможем ли обнаружить ее колючки? Вот так загадка, как не крути кустик, а ничего похожего на шипы или колючки тут нет. Дальнейшее разгадывание ребуса пришлось отложить до возвращения в Москву. А пока садимся с Романом Магиным в кондиционируемый салон автомобиля, чтобы перевести дух и отправится навстречу следующим приключениям.

В своих предыдущих заметках о Борнео я уделял основное внимание видовому составу обнаруженной флоры или фауны и совершенно опускал большинство деталей и переживаний, с которыми сталкивается путешественник в джунглях. В этот раз я попробую исправить это упущение на примере всего лишь одного дня из последней нашей экспедиции.

Итак. Проснулись мы с моим партнером по путешествию, ростовчанином Романом Магиным, по будильнику в 8.00; точно также, как и во все остальные дни нашей экспедиции. Закат на экваторе наступает строго в 18.00, что оставляет не так много времени на исследование джунглей, и поэтому долго “давить подушку” крайне нежелательно. Быстро вскочив с импровизированных кроватей, состоящих из матраса, расстеленного прямо на полу, и небольшой простынки, умывшись и почистив зубы, мы отправились в расположенную поблизости кафешку на завтрак.

Если кто-то думает, что сразу же после выхода с трапа самолета на Борнео, человек попадает в диковинный мир природы, наполненный многообразием жизненных форм, то он глубоко ошибается. Я пока еще не был в материковых странах Юго-Восточной Азии, но по многочисленным рассказам путешественников понял, что некоторые обезьяны (как правило, макаки) являются атрибутом многих храмов и других рукотворных построек, где животных подкармливают. На острове Калимантан пока еще сохранилось большое количество первозданных тропических лесов, и поэтому многим крупным животным пока еще есть, где жить и питаться привычной для них пищей. За 25 дней проведенных на острове, с попрошайками в лице макак мы встретились лишь однажды. Произошло это в Национальном парке Бако, где обезьяны встречают приплывающих на лодках посетителей уже у самого берега. Ловко прячась под деревянными мостками, они вырывают пакеты с едой у зазевавшихся туристов.